Зеркало с художественной гравировкой — ХМ-362/16

Зеркало округлое, выгнутое, с черешком, с художественной гравировкой. Предмет лишён первоначальной орнаментации, сюжетный рисунок возник уже в период бытования предмета в Приобье. Скорее всего, именно отсутствие циркульных узоров позволило художнику занять всю площадь рефлекторной стороны зеркала. Как и на некоторых других рисунках публикуемой коллекции, композиция построена по принципу вертикали с горизонтальным расположением персонажей на каждом уровне. В верхнем из трёх ярусов, занимающем примерно 2/3 поверхности диска по вертикали, изображена шеренга из семи фронтально стоящих полиморфных фигур. Лица всех их переданы совершенно одинаково и аналогично физиономиям антропоморфов с других зеркал. Тщательно прорисованы прямые носы, союзные с ромбическими или овальными глазами, линии между крыльями носа и скулами, возможно, передающие усы, татуировку или очертания щёк. Отличает этих персонажей, от героев других рисунков коллекции, разве что более «оптимистические» выражения лиц, поскольку на этот раз рты изображены в виде сегментов или лунниц с поднятыми вверх уголками. Несмотря на общий антропоморфизм группы, наиболее близки облику человека пять фигур слева. Все они одеты в составной костюм, верхняя часть которого напоминает глухую наплечную накидку-балахон до бёдер, а нижняя – длинную юбку до щиколоток. Разнообразие в общий силуэт костюма вносят некоторые детали, наличие которых художник счёл необходимым отметить, и смысл которых сейчас вряд ли доступен. Они могут отображать и особенности кроя одежды, и какие-то её аксессуары, и декор, и расцветку – всё, что угодно. А могут иметь и чисто символическое содержание, поскольку подчиняются определённой закономерности. Совершенно чист костюм средней из пяти фигур. Одежда соседних пар детализирована следующим образом: левые фигуры имеют по одной линии на балахоне и какие-то детали на подоле юбки, правые – по одной полосе (или двойной линии) на накидке и на юбке. Разница заключается лишь в том, что у левой пары эти детали одежды расположены вертикально, а у правой – горизонтально. Руки этих героев не изображены, они как бы скрыты под накидками, из-под которых выглядывают лишь их трёхпалые кисти. У всех пятерых – короткие, однообразно развёрнуты вправо ступни; приострённые головы; заплетённые в две косы ниже плеч волосы. Правый персонаж «триедин» – он имеет три лица на трёхконусно завершающейся голове. Каждый антропоморф дополнен сверху ещё одним строго индивидуальным образом, передающим, как полагают некоторые исследователи, художественное оформление головных уборов или масок-наголовников. У первого слева над теменем возвышается какое-то растение с вислыми ветвями. У второго – развёрнутая в правый профиль голова животного. Внешние признаки – характерный абрис вытянутой острой морды, небольшие острые уши, изящно изогнутые рога – позволяют предположительно узнать в нём косулю или оленя. Третий антропоморф соединён с образом медведя. Причём иконография последнего – фронтально расположенная фигура на задних лапах с раскинутыми в сторону передними и с выделенными рёбрами – до мелочей совпадает с передачей этого животного на другом диске собрания (ХМ362/21). Над четвёртым и пятым персонажами возвышаются орнитоморфные изображения, в которых по округлому лицевому диску, крупным глазам, выделенному хищному клюву можно узнать представителей отряда совиных. Трудно объяснить веерный ореол из семи раздвоенных на конце линий, отходящих от головы правого орнитоморфа. Не исключено, что таким образом сова или филин переданы в состоянии агрессии либо устрашения, когда они поднимают на шее «перьевой воротник» или заводят крылья за голову....Справа от «триединого» персонажа стоит полиморфная обнажённая фигура с выделенными признаками мужского пола и скелетной основы. Она примерно одного роста с соседями слева, если у тех не учитывать добавления сверху. В её изобразительном решении образы человека и медведя слиты настолько прочно, что прочитать рисунок только как фигуру зверя с антропоморфной личиной на груди или фигуру человека с обликом животного над головой невозможно. Есть любопытная особенность, выделяющая это существо от остальных участников сюжетных рисунков на зеркалах: его правая верхняя конечность снабжена пятью пальцами или когтями, левая, наоборот, не детализирована. Не проработаны и ступни этого персонажа, развёрнутые, в отличие от соседей, в разные стороны. Замыкает шеренгу справа существо со смешанными человеческими и птичьими признаками. Общий абрис фигуры, бесспорно, орнитоморфен. Более того, она находит многочисленные параллели с сюжетом так называемой «птицы в геральдической позе», распространённым в традиционном изобразительном творчестве Урала и Сибири от металлопластики раннего железного века до современных тамг. Фасовое положение туловища с опущенным вниз хвостом, расставленными лапами и распахнутыми в разные стороны крыльями, вниз от которых отходят маховые перья – в этих канонах изображён и представляемый персонаж. Человеческая личина на его груди, переданная теми же изобразительными приёмами, что и лица соседних антропоморфов, только усиливает сходство с широко известным урало-сибирским изобразительным сюжетом. На среднем и нижнем ярусах композиции размещены попарно распределённые фигуры бобров. Они выполнены в той же иконографии, что и остальные изображения этого животного на зеркалах коллекции: неусечённой фигурой, в профиль, при движении слева направо. Короткими линиями показаны рёбра, сетчатым овалом – хвост. Черешок радиально выходит за край диска. На расстоянии 1,2 см от основания черешка имеется круглое отверстие диаметром 0,2 см, очевидно, пробитое в процессе сакрального использования зеркала. Публикации: Чернецов В.Н. Бронза усть-полуйского времени // Материалы и исследования по археологии СССР: Древняя история Нижнего Приобья. М, 1953. № 35. С. 155. Табл. XIII-2; Чернецов В.Н. Наскальные изображения Урала. Свод археологических источников. М., 1971. Вып. В4-12. С. 91-94. Рис. 55 – 1; Гемуев И.Н. Мировоззрение манси: Дом и Космос. Новосибирск, 1990. С. 203-204. Рис. 151; Косарев М.Ф. Древняя история Западной Сибири: Человек и природная среда. М., 1991. Рис. 77 – 16; Фёдорова Н.В. «Филин с человеческим ликом», или Забытый сюжет в культуре обских угров // Обские угры. Тобольск – Омск, 1999. С. 203; Приступа О.И. Древняя графика // Югория: Энциклопедия Ханты-Мансийского автономного округа. В 3 т. Екатеринбург, 2000. Т. 1. С. 292-293; Фёдорова Е.Г. Рыболовы и охотники бассейна Оби: проблемы формирования культуры хантов и манси. СПб, 2000. С. 219.